пятница, февраля 18, 2005

Страна чувствительна к тайнам - Галь Карниэль

"Ха-Арец" - Литературное Приложение, 22.1.2003

Тайны, Издательство "Худна", Сентябрь 2002

На дороге Киббуц-Галуйот, не доезжая сьезда на автомагистраль "Аялон", появились два котёнка.

Один прыгал между машинами, и сумел добраться до противоположной обочины. Брат его остался на одной из полос, раненный, с парализованными задними лапками, и мужественно пытался подтянуть себя передними лапами в убежище.

Я затормозила в середине проезжей части. Вокруг гудели машины, шёл дождь, я опаздывала на важную встречу, но этот котёнок защемил моё сердце.

Есть такие моменты. Мир вдруг останавливается, в горле ком, болит живот. Как будто нервы заголились. Хочется потрогать, почувствовать, поболеть.

Коринна рассказывает об этих моментах. Её героини, Анна и Сиюар, живут открытыми нервами, в которых любовь и боль непрестанно меняются местами.

"Что будет с человеком обнявшим айсберг? Чьё сердце растает первым? Всегда есть влечение, назовём его ностальгией к тому, что не дано".

Коринна пишет себя и от себя, так остро физически и так чувствительно, что тяжело поверить, что она пользуется нашим языком. Письмо и чувство в полном симбиозе между собой. Коринна создаёт царство, в котором нет места владению знаков препинания, законов грамматики и орфографии. Её выражения просто выявляются, существуют, по ей понятной логике. Диалоги произносятся частично изо рта, а частично из головы, в бурных изменениях времени, тем и лиц. Они создают слова и реплики, произносимые в ритме поэззии.


"Салим звонит из деревни, / и Андрей, / который спросил, / "Не тяжело тебе, не скучаешь по сексу?" / "Альтернатива лучше?". "Один раз, один человек причинил тебе вред, и теперь ты обвиняешь всех мужчин?", спрашивает интервьюер женщину, жертву изнасилования, написавшую книгу. Она не отвечает, и возвращается в домик в лесу, где она спит с пистолетом под подушкой."

И так же как Коринна сбрасывает с себя бремя законов прозы, и перемешивает её с поэтической, ассоциативной формой - она и не принимает как должное законы государства и религии, и мешает их со своей совестью.

Анна, героиня книги, отказывается прикрыть плечи тряпкой во время развода в раввинатском суде, и накрывается собственным шарфом.

Она и даёт развод своему мужчине, и делает это не словами, а молчанием: "Мужчина и женщина расстаются, они жили вместе много лет, и теперь должны отвыкнуть от стольких привычек... Они обижаются, улыбаются, и ранят своими словами... Теперь она уже не говорит "Останься". Одетая в красную юбку, предстаёт перед тремя судейскими раввинами. Они стоят, хмурые, за высокой кафедрой. "Ты-разрешена-теперь-каждому". Навязывают себя своими разрешениями на чужой, её, территории."

Анна одета как женщина - сексуально, притягивающе, независимо и соблазняюще.

Она пытается вести себя "как мужчина", пересчитывая и фасуя мужчин в своей постели после развода. Она пытается быть матерью, и защищать сидящего на гауптвахте сына; пересказывать его наивность, унаследованную от неё, выставлять его похожесть. Она пытается подарить всему миру кротость и любовь, и только себя она не может обнять.

"Дорон, теперь я понимаю почему ты смотрел на меня как избалованный мальчик, влюблённый в маму, когда я готовила тебе дома полуночный ужин. Йоганна бы встала перед холодильником, защитила бы его своим телом, чтоб дети не вынесли еду друзьям. Была фригидной. Теперь она растение. Если бы я осталась, это было бы и моей участью."

Неясно, обращено ли это к Дорону, или же не было сказано вслух. И не важно, поскольку сила её чувств покрывает всё, её мысли разрывают её изнутри, и как вода, текут куда только можно.

Её война против законов, её молчание, тайны, суждения, не оставили ей своего места. Анна осталась обнажённой и замкнутой, и усталой. Она осталась с невысказанными вещами, с придержанными репликами, с мыслями, которые могли бы создать мост между ней и окружающим миром, и не только с болью. Не только оголённые нервы сжимаются от прикасания, и в то же время хотят его.

Последняя глава книги, "Откровение", это дневник Сиюар. Это не только открытие реальности в глазах Сиюар; взгляд на мужа, удаляющегося к другой, на её зависимость от него, как от мужчины, отца и дома, на её подчинение законам общества.

Дневник - это и откровение Анны, и манифест самой Коринны об одиночестве в мире, из за воображения и отличия от других. Манифест о неспособности привязаться - как к мужчине, так и к матери, о боли и забытье, и об разбитой возможности спасения. Кого же мы спасаем, забирая с дороги котёнка? Его ли, или же самих себя?

"Я брошенная. Я стала женой и матерью, как моя мать. Не жалею о том, что сделала мне моя мать, а думаю, в любой момент одиночества, что тот сделал маме. Подростком, я не хотела с ней встречаться. Я думала, внимая взгляды социальной работницы: И так она уже убила с любовником старого мужа? А кто же её накажет за убийство меня? Есть такой момент: от него забытье, там познание. Мне суждено бежать по кругу. Не могу забыть, и не совладаю с памятью".

-----------------

Галь Карниэль - студентка в аспирантуре Еврейского Университета

Перевод с иврита - Влади Двойрис
Оргинальный текст здесь.

воскресенье, февраля 06, 2005

Как я встретила Ариэля Шарона

И даже дважды

Так как у нас демократия с ног до головы, совсем не проблема встретить рыцарей нашей страны. Но чтоб неизвестная и скудная драгоценностями писательница встретила Ариэля Шарона - это действительно не очень обычно.
Где же мне было его встретить? На демонстрации против интервенции в Ливан?

Как я встретила Ариэля Шарона - No.1
В ночь предшествующую Судному Дню 1973-го года, в Израиль приехали родственники из Южной Америки, с визитом. В эти дни Моше Даян, министр обороны, провозгласил что "никогда ещё наша безопасность не была лучше!".
В ту ночь перед Судным Днём, мы прибыли в шикарный Хилтон Тель-Авив, одетые в лучшую одежду - в моём случае платье с большим декольте и голой спиной - и стояли в фойе, поджидая лифт.
Совсем скоро начались звоночки и мигания, лифт прибыл, двери открылись, и кто же из них вышел - Арик Шарон собственной персоной.
Уже тогда он был грузный, невозможно было ошибиться. Я посмотрела в его лицо, чтоб прочитать что оно говорит миру.
И оно говорило, вернее только глаза.
Говорят что глаза - зеркало души.
Его глаза говорили. Не мне.
Говорили глубинам моего декольте.

Моя свита меня торопила внутрь лифта, и не было времени спросить - "А что же с глубинами моей души?".

Как я встретила Ариэля Шарона - No.2
Через несколько лет после того - намного раньше Сабры и Шатилы - нас пригласили на Бар-Мицву сына товарища по работе. Бар-Мицва находится на втором месте после свадьбы - если это товарищ по работе, только отлучиться оттуда тебе не хватает.

Но тот товарищ был ещё к тому же член ЦК той партии (если так у них это называется) - форум выбирающий членов парламента.

Как огонь прошёл слух - Арик Шарон приехал!
Нам сразу же повеселело...

После церемонии, когда был подан сигнал наслаждаться, я пошла к столам с угощением.
Положила еды на тарелку, и повернулась обратно к моему столику.

Я ещё была молодая и красивая, и таким же было моё декольте и на сей раз.

Повернулась, и кого я вижу движущимся в моём направлении - Арик Шарон, один и без охраны.
Я посмотрела прямо в его лицо, и опять же его глаза тянулись прямо к пирожкам на моей тарелке.

Я даже не хочу думать что бы было если б была я тогда в Хилтоне, в добавок к декольте, ещё и с тарелкой пирожков в руках.
И почему, после того как очень многие смотрели на моё декольте или на мою еду, я всё равно помню именно его?
Из за голода - его ненасытный голод разбил, и до сих пор разбивает, сердца многих женщин...

Перевод на Русский – Влади Двойрис
For English original click here.

среда, февраля 02, 2005

Ресторан жизни

По мотивам радионовостей

"Доброе утро! Рано ты сегодня встала, только двенадцать часов дня. Что будем кушать?"

"Бранч. Можно меню? Есть сегодня что-то новое?"

"Пжалста"

"Очки забыла. Скажи мне сам..."

"Значит так: Есть комплексный обед со скидкой:"

"Аперитив -
"Мужчина шестидесяти лет убил бывшую жену. Любил её. Из пистолета."
"Сын убил отца, за пачку сигарет."
"Восьмилетний мальчик ранен, и пуля застряла за его мозгом. В Бейт-Ханун. Нет, извини, это не в нашем ресторане, то есть - на другой стороне улицы. Мозг ведь вкуснятина, правда? Почему ты не улыбаешься?"

"Хватит".

"Главное блюдо:
Пятидесятилетний отец признался в изнасиловании и сексуальном растлении дочерей, с четырёхлетнего возраста. До того он осторожничал."
"Пять подростков развлекались с одной девочкой, а потом продавали её другим. Целый год. Поимела девчoнка кайф..."

"У вас ничего нового. Что на десерт?"
"Есть десерт! Полуторалетний ребёнок найден один на улице, в Хайфе, в дождь."

"Голый?"

"Сладенько, не правда ли?!"

Перевод с иврита - Влади Двойрис
For Hebrew original - press here

Наивнейшие вопросы

Опять этот Титан

Я интересуюсь:

Титан в состоянии, в котором была Земля сто сорок миллиардов лет, плюс-минус?
Или же он в состоянии, в котором Земля будет через такой же плюс-минус?

Это ли новый мир, в сторону которого мы будем теперь смотреть с ужасом, молитвами, надеждой?

Будет ли он, как был когда то Новый Свет, выгуливающий здесь армию - колонией? Местом для отсылки строптивых народов, плохих лидеров, которые прогрешили, совершили преступления против не титанового человечества, которые лгали и обводили вокруг пальца?

Осмелимся ли посылать туда конгломераты, опутывающие мир щупальцами?

И есть ли в этом опасность - что новые поколения вернутся оттуда чтоб отомстить?

Так может отправимся в семилетний поход, плюс-минус, сопровождаемые ангелами, и построим стену против них.

Стену? И там тоже?

Как быть, чтоб не передать туда, и чтоб не оставить здесь, ни одного троянского вируса?

Вопросы для размышления...


Перевод с Иврита - Влади Двойрис
For Hebrew original - press here; or read it in the English rendition.

Две-три утренние мысли

Вторник

После странного происшествия в поезде:

А.
Может ли соблюдение тонкостей вежливости быть кончиком соломинки, держась за которую можно надеяться спастись от цунами?

Б.
Были ли не-попутчики в поезде, каждый сам по себе, герметически закрытый космический корабль, механически заведённый наружными силами?
Сидят, встают. Одиноки, беспилотные корабли, Кассини-Хойгенс на грани замерзания, с минимальной продолжительностью жизни, ждут в коме открытия, обьяснившего бы смысл опыта.

Г.
И могла ли филосовствующая пассажирка видеть всё это с улыбкой, если б не возвращалась от девочек Авив и Ориан - в тёплом доме, и с интервью, для шестой книги, с просветлёнными мужчиной и женщиной --

Перевод с Иврита - Влади Двойрис
For Hebrew original - press here.

Странное происшествие в поезде

Новый день

Напротив сидела дама среднего возраста.

На другой стороне прохода сидел седой человек, смотревший на восток. Возле него сидела полная женщина, смотревшая на запад.

Позже, когда поезд остановился, встали и вышли вместе - пара.

Напротив сидел молодой человек лет тридцати, впившийся взглядом в свой мобильник.


Я чихнула.


Седой человек взглянул на меня.

Женщина рядом с ним сидела спиной к нему, и внимательно смотрела в окно.

Молодой человек не двигался.

Соседка по сиденью даже не моргнула.


А когда-то говорили "На здоровье!".

У меня до сих пор выходит, автоматически.

Перевод с иврита - Влади Двойрис
For Hebrew original - press
here.