воскресенье, апреля 24, 2005

Троих подростков повстречал Шауль Гиволи

Что изменилось?

Это рассказ Шауля Гиволи. Я записала - прочитайте с пятым пасхальным стаканом вина - рассказ из Агады наших дней.
Негев был пуст
Территория была полностью незащищена. Её называли "диким западом". Всякие столкновения, засады, и в основном мины, без конца.

Беженцы жили в лагерях в Газе, в страшной тесноте, и мы больше всего беспокоились, что будет если они начнут выходить. Если все пойдут к нам, женщины и дети.
Не было никого, кто бы мог мне сказать, как командиру подразделения, что делать если они начнут идти. Они сидят в лагерях на линии с частоколом, без забора. Если они выйдут, начнут шагать в нашу сторону, что мне делать?

Я выехал на обьезд в джипе, шесть солдат и шофёр. Мы спустились в очень крутой ручей, который течёт из Кисуфим в Тель-Реим. Кисуфим тогда ещё не существовало. У нас были английские карты, и на них было написано "Вади Атауне".
Я еду по Вади Атауне. В месте, где вливался ещё один ручей, был арабский дом, из глины и соломы, с прекрасным заросшим палисадником. 1950-ый был очень дождливым...

Вдруг мы увидели силуэт, убегающий из палисадника в дом. Сразу же остановились, и начали осторожно продвигаться к дому. И вдруг появился мальчик, с поднятыми руками, весь дрожит.

Я крикнул "Не стрелять!".

Возраст около тринадцати.

Я спросил его, что он делает, и он сказал, что убежала овца из лагеря Нусейрат. Шесть километров отсюда.
Это было нелогично. На такое расстояние овца убежать не могла.
Я спросил его "Как тебя зовут?".
"Мухаммад".
"Какой Мухаммад?".
"Мухаммад Абдалла".

Пока наконец не сказал мне свою фамилию. Сказал "Атауне".
Я спросил: "Это ваш дом?".
"Да".
Это был их дом, только год назад.
"Может, ты пришёл что-то взять. Так возьми, и я отвезу тебя домой, в Нусейрат"
"Нет, ничего, ничего", и весь дрожит.
Я посадил его в машину и мы направились к границе.

Когда он увидел приближающийся лагерь, он отошёл, перестал дрожать.
Меня удивляло, что я старался ему не симпатизировать. Если хорошо себя поведём - завтра прибегут сто таких же. Так я с ним не разговаривал, а когда доехали до границы, сказал ему:
"Скажи своему отцу, что тебя, к твоему счастью, поймал добрый офицер. Если бы меня здесь не было, ты бы уже был мёртв, солдаты бы тебя застрелили. Ты погибнешь если придёшь опять!"
Так я ему угрожал, пока у него не вырвалось:
"Если бы мой отец знал, он бы меня забил насмерть".

В 68-ом я был комендантом Шхема
Была бурная, холодная ночь. Мне позвонили с верхушки горы Гризим. У нас там была станция связи с отрядом пограничников. Они заметили, что кто-то пытается пролезть через забор. Открыли огонь, и увидели убегающий силуэт.
Я послал наверх солдат, чтоб осмотрели территорию. Может, его ранили.
Нашли. Передали: "Мы нашли его".
"Кто он?"
"Не будем по радио говорить. Сейчас мы тебе его привезём в штаб".
Я оделся - было два часа ночи - и пошёл в кабинет, посмотреть на это чудо, о котором не говорят по радио.
Привели еврейского ребёнка, примерно того же возраста.
Тогда не было поселений, ничего.
"Что ты делал на горе Гризим?"
Как и араб, молчит.
"Как ты приехал?"
Приехал на арабском такси из Иерусалима.
"Зачем?"
Я увидел что он весь дрожит, мокрый от дождя, и к тому же вывихнул ногу, когда убегал. Я позвал врача. Когда врач пришёл, он снял ему рубашку, и под ней мы обнаружили флаг Израиля. Тогда мальчик признался, что хотел поднять флаг на горе Гризим.
Его звали Ромем Эльдови.

Я сказал ему, "Секундочку, твой отец был моим учителем".
"Нет. Дед".
"А отец знает, что ты сюда пришёл ночью?"
"Если бы он знал, он бы меня избил".

Через годы после этого, я узнал по имени - он был гидом и взял группу. Пошли в деревню Бейта, и там их забросали камнями, ему попали в голову. Был два года в коме в Бейт Левинштейн. Умер.
Жители деревни завели его воспитанников в дома, пока армия за ними не придёт.
Вот что получилось из ребёнка.

У нас есть моторная лодка

Я очень любил нырять.
Моя жена сидела в лодке, я ей там поставил зонтик, и читала.
По субботним утрам я бросал якорь, нырял и рыбачил.

И когда мы выплыли в какую то зимнюю субботу - море было очень спокойное, но страшно холодное - мы увидели голову, что то чёрное. Черный мячик. Из моторки тяжело было понять.

Я подплыл к этому мячику, посмотреть, что это.
Мальчик. Около тринадцати лет.
Два-три километра от берега, в середине моря.
Восемь утра.

Мы увидели что он замёрз. Помогли ему подняться в лодку. Весь дрожал.
У него была палка от швабры, с привязанным к ней ножом. Как можно плавать с такой двухметровой палкой?

"Зачем тебе такая палка с ножом?"
"Мой отец сказал, что тут акулы"
"А куда ты плывёшь"
"На корабль мира Эйби Натана"

Корабль был в семи километрах от берега.

Я ему говорю: "Ты бы в жизни не доплыл!".
"Доплыл бы"
"И что бы ты сделал, если бы доплыл?"
"Я бы им кричал"

Я знал, что там никого на палубе нет. Они в звукоизолированной студии. На палубе нет людей. Стоят на якоре.

Я сказал: "Знаешь что, давай поплывём туда".
Поплыли к кораблю на лодке.
"Кричи им!"
Закричал. Никто не слышал.

"Тут нет лестницы. Как бы ты поднялся?"
"Я бы забрался по якорной цепи"
"Ты на мою лодку не смог забраться без помощи!"

Я его ещё спросил: "Что бы ты делал с этой палкой против стаи акул?"
Он достал ещё ножик из штанов. "У меня ещё один есть".
Он бы погиб если бы я его не спас.

Я сфотографировал его на фоне The Peace Ship и вернул его на берег. Сказал ему: "Дай мне свой адрес, и я пошлю тебе фото".
Не хотел давать ни адреса ни телефона.
"Если мой отец узнает, он меня побьёт".

------------------------

Шауль Гиволи - генеральный директор совета мира и безопасности.
Уроженец Тель-Авива, воспитанник организации "HaShomer HaTzair", служил главным офицером по образованию в израильской армии и полиции.


~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Перевод - Влади Двойрис
Оригинал на иврите здесь.